Почему современные революции проваливаются? / Михаил Шрайбман

Михаил Шрайбман

Арабская весна (демократическая революция в арабском мире) смогла создать парламентско-демократическую систему лишь в Тунисе, улучшив там положение с правами человека, но все остальное похоже на Украину – высокий уровень коррупции, массовая бедность, полицейское насилие. В Египте революция не решила даже проблему диктатуры, единственный результат – приобретения обществом опыта самоорганизации и борьбы. Революции в Ливии, Сирии и Йемене высвободили чудовищные силы, разрушившие эти страны и угрожающие выжившим возвращением в ухудшенный вариат Средневековья. Единственным исключением стала сирийская Рожава, где правит твердой рукой РПК (Курдская рабочая партия), но где существует светское общество, влиятельное местное самоуправление и терпимость к разным религиозным общинам.

Майдан в Украине остановил превращение страны в авторитарный режим, наподобие РФ и РБ, но это – единственное, что удалось изменить к лучшему. В результате майдана свободы слова и собраний стало больше, но правят страной коррупционеры, олигархи, чиновники, продажные менты и генералы-предатели, сливающие собственные войска в котлы. Плюс развитие ксенофобии, что объяснимо имперской агрессией, но на благо народам Украины все равно никак не идет.

В чем же проблема?* У меня нет готовых ответов на этот вопрос. Но есть вещи, которые бросаются в глаза.

Возможно, часть ответа состоит в том, что изжила себя система представительной парламентско-партийной “демократии”. Доверие к ней быстро падает, например в США, что показывают современные социологи, а так же в ряде других стран. Парламентско-партийные режимы, в которых 99% власти у депутатов, вольных 4 года принимать любые решения независимо от избирателей, а так же у чиновников, партийных лидеров, силовиков и корпоративных лоббистов, и лишь 1% власти у масс, – это явно не то, во что люди сегодня верят и ради чего они хотят бороться. Даже если противники диктатур верят в систему парламентаризма в ходе борьбы, после победы у них наступает ужасный, как говорят сегодня, “облом”. Благодаря современным коммуникациям, социальным сетям и более высокой плотности социальных связей все процессы идут быстрее, чем в 19 веке. Стремительно распространяется разочарование в результатах революции (“Зачем было менять одних воров на других, это бессмысленно!”… “У меня брат погиб на баррикадах, а для чего? Чтобы начальники больше воровали? Будь прокляты ваши революции!”). Это приводит к росту пассивности, а затем, в следствие пассивности, дело оборачивается властью новых диктаторов, полевых командиров или коррумпированных политиков.

Другая сторона вопроса – невозможность контролировать современные хозяйственные процессы на уровне национального государства. Современная экономика глобальна. Из страны, охваченной востаниями, корпорации и местные олигархи могут просто вывести деньги: в итоге экономика падает. Таким образом, итогом революций становится растущая бедность, а она вместе с коррупцией, еще глубже вгоняют население в депрессию и отчаяние.

Возможно, выход из положения связан с опытом автономных муниципалитетов Мексики и некоторых местных коммун в Рожаве или Испании (Мариналеда). Речь идет о положении, при котором жители разрывают вертикальные связи – связи с государством, перестают платить налоги, организуют прямую муниципальную демократию на основе власти местных собраний и советов (контролируемых регулярными собраниями). Они организуют так же добровольный сбор средств для развития местной экономики и инфраструктуры (дороги, школы, больницы) создают коллективные самоуправляющиеся предприятия (кооперативы), ориентированные на удовлетворение местных нужд и коммунитарные ополчения для охраны порядка. В этом единственном случае над людьми нет никакой власти. Если что-то не так, люди могут жаловаться только на самих себя. Их энергия оборачивается вовнутрь общества, служит делу созидания, развитию антиавторитарного (либертарного) социализма в стиле Бакунина или эсеров-максималистов. Дальнейшее – создание новой конфедеративной организации общества на базе союзов автономных муниципалитетов. Этой конфедерации предстоит планировать жизнь и развитие общества**.

Возможно, такой ответ (коммунитарно-кооперативная революция, муниципальная автономия) – не панацея. Возможно, некоторым странам или регионам он вообще неинтересен. Что ж, это их выбор. Бессмысленно призывать людей к тому, что находится даже вне их воображения. Вопрос в другом. Лично я не вижу смысла в попытках создания парламентско-партийной системы “честных выборов”. Зачем это надо, если разочарование наступит через пару недель, максимум через пару месяцев? Я бы сказал, что даже либеральная революция, которая сделает общество чуть более свободным, может быть в некоторых обстоятельствах благом – это мое оценочное суждение, которое я никому не навязываю. Но вот большинство украинцев думают иначе, сегодня они недовольны результатами майдана или считают, что он ухудшил их жизнь…**


Примечание

* Я далек от мысли, что вся беда в отсутствии сильных левых государственно-мыслящих партий – их отстуствие есть огромное благо. Приход к власти в Венесуэле левых из ЕСП (Единая социалистическая партия), привел эту страной к точно такой же экономической, социальной, а затем и политической катастрофе, что и некогда Чили (во времена Альенде) и ровно по тем же причинам. Национализация промышленности обернулась падением производства, дефицитом, пустыми полками магазинов, километровыми очередями за хлебом и молоком, а попытки заливать все пролемы путем печатания денег привели к ужасному росту цен – довели инфляцию до 2000% (столько ожидается в этом году, в прошлом было 800%). Режим Чавеса\Мадуро, на который молились левые государственники всего мира, привел страну к катастрофе. Если завтра мы увидим у власти Корбина, Меланшона и других сторонников национализации, возможно мы получим в Европе (в Англии и Франции) ровно те же результаты, собственно говоря, так уже было в конце 1970х, когда эти страны пришли, благодаря левой политике, к стагфляции (стагнации производства в сочетании с инфляцией) и было потеряно управление экономикой.

** Конфедерация коммун необходима для реализации крупных проектов, хозяйственных и оборонных. Может существовать коммунальная конфедерация из, допустим, 500 таких коммун, как Нидеркауфунген (современная чрезвычайно успешная коммуна в Германии) и Аурамба (процветающая современная коммуна в Эфиопии). Предположим, в конфедерации живет 600 тысяч человек и у них есть общие фонды. Они договорились построить совместно крупную электростанцию, металлургический завод, машиностроительный комплекс, производящий разного рода станки и транспортные средства, медицинский центр и большой университет, а так же систему транспортных магистралей. связывающих вместе коммуны (хотя, они могут быть расположены недалеко друг от друга). Кстати, 600 тыс человек, проживающих на сравнительно небольшой территории – это государство Израиль на момент создания. И, кстати, его аграрный сектор управлялся кооперативными федерациями (точнее кибуцными), а большая часть промышленности принадлежала профсоюзам (концерн Кур). Мы не поддерживаем идею профсоюзов, в том виде, в котором она была реализована в Израиле, и не симпатизируем сионизму. Но тем не менее пример, приведенный нами, говорит сам за себя – Израиль, во всяком случае, успешно противостоял своим противникам и бы в сравнении с ними современным обществом

*** Во время исследования специалисты НАН Украины спрашивали: «Ощущаете ли Вы себе «выигравшим» или «проигравшим» от смены власти в 2014 году?». Полгода спустя после майдана, летом 2014 года, ответы были следующими: безусловно выигравшими себя считали 21% респондентов, скорее выигравшими 20%, затруднялись ответить 42%, проигравшими считали себя 17%. Год спустя, летом 2015, ответы на этот вопрос кардинально изменились. Так, безусловно выигравшими себя считали уже лишь 3%, выигравшими 8%, еще 42% по-прежнему не могли определиться, зато доля проигравших выросла до 47%.

382 total views, 1 views today

Deja un comentario

Tu dirección de correo electrónico no será publicada.